Как снимали «Семнадцать мгновений весны»
Всё для кровли и забора
Будет перекрыто движение транспорта
Автосервис ГАСС. Вакансии

Как снимали «Семнадцать мгновений весны»

Как снимали «Семнадцать мгновений весны»

Эта исто­рия начи­на­ет­ся в 1969 году, когда на теле­ви­де­нии был утвер­жден сце­на­рий 13-​серийного филь­ма «Семнадцать мгно­ве­ний вес­ны» и подо­бран режис­сёр. Роман Юлиана Семёнова тогда еще даже не вышел отдель­ной кни­гой.


Однако в самый раз­гар под­го­то­ви­тель­ных работ ситу­а­ция вне­зап­но изме­ни­лась. Дело в том, что за пра­во поста­вить такой фильм стал бороть­ся еще один режис­сёр — 46-​летняя Татьяна Лиознова.

Она свя­за­лась с Семёновым и заяви­ла, что сни­мать фильм по его сце­на­рию будет имен­но она. Но Семёнов её рас­стро­ил: «Я уже про­дал сце­на­рий «Ленфильму», так что — увы!» Лиознова сда­вать­ся не соби­ра­лась, она так упор­но наста­и­ва­ла на сво­ём, что в ито­ге Семёнов не выдер­жал — ото­звал сце­на­рий из «Ленфильма» и пере­дал его Лиозновой. Её имя было уже извест­но мас­со­во­му зри­те­лю по кар­ти­нам «Евдокия» и «Три топо­ля на Плющихе» и она по пра­ву вхо­ди­ла в чис­ло самых кас­со­вых режис­се­ров совет­ско­го кино. Все эти успе­хи игра­ли на руку Лиозновой, одна­ко было одно «но»: всё сня­тое ею име­ло отно­ше­ние к мело­дра­ме, а «Мгновения» отно­си­лись к жан­ру военно-​исторического кино. Поэтому у мно­гих, кто имел отно­ше­ние к созда­нию филь­ма, воз­ник­ли спра­вед­ли­вые опа­се­ния: а спра­вит­ся ли такой режис­сёр (да ещё жен­щи­на!), с этой зада­чей? Но Лиознова всё-​таки суме­ла убе­дить скеп­ти­ков в том, что эта зада­ча ей по пле­чу.

Поскольку Татьяна Лиознова все­гда сла­ви­лась сво­ей дотош­но­стью, актё­ров для сво­ей кар­ти­ны она под­би­ра­ла с неве­ро­ят­ной точ­но­стью — образ дол­жен был сов­пасть на все 100 %. Например, Юлиан Семёнов был уве­рен, что Штирлица может сыг­рать толь­ко Арчил Гомиашвили. Ассистенты режис­сё­ра наста­и­ва­ли на Олеге Стриженове. Пробовался на роль и Иннокентий Смоктуновский. Однако он тогда жил в Ленинграде, а съем­ки долж­ны были вестись в тече­ние двух лет. Актера это не устро­и­ло, и его кан­ди­да­ту­ра отпа­ла. Лиознова, не согла­ша­ясь ни с кем, про­дол­жа­ла поис­ки. Когда на про­бах появил­ся загри­ми­ро­ван­ный Вячеслав Тихонов в немец­ком ките­ле, с при­кле­ен­ны­ми уса­ми, как у Будённого, Лиознова рас­сер­ди­лась и потре­бо­ва­ла испра­вить пол­ков­ни­ка Исаева. В сле­ду­ю­щий раз гри­мё­ры пора­бо­та­ли на сла­ву — и Тихонов, по мне­нию режис­сё­ра, наконец-​то стал выли­тым Штирлицем.

Главной кон­ку­рент­кой Екатерины Градовой, сыг­рав­шей рус­скую радист­ку Кэт, была Ирина Алферова.

На роль жены Штирлица про­бо­ва­лись и ленин­град­ская певи­ца Мария Пахоменко, и Светлана Светличная, кото­рую поз­же утвер­ди­ли на роль Габи, влюб­лен­ной в глав­но­го героя. Ну а женой совет­ско­го раз­вед­чи­ка было суж­де­но стать актри­се Театра Вахтангова Элеоноре Шашковой, кото­рую при­ве­ли на пло­щад­ку за день до съе­мок.

В филь­ме мог­ла появить­ся и вели­кая Фаина Раневская. Чтобы как-​то оче­ло­ве­чить образ раз­вед­чи­ка, «утеп­лить», смяг­чить слиш­ком уж серьез­но­го героя, режис­сер реши­ла вве­сти еще одно­го пер­со­на­жа, кото­ро­го не было ни в кни­ге, ни в сце­на­рии, — фрау Заурих. Лиознова попро­си­ла Юлиана Семенова напи­сать пару сцен с уча­сти­ем ста­рой нем­ки, наде­ясь, что ее сыг­ра­ет Фаина Георгиевна. Семенов нехо­тя что-​то сочи­нил — полу­чи­лась жут­кая ахи­нея. Татьяна Михайловна сра­зу реши­ла, что в про­цес­се съе­мок все сде­ла­ет по-​своему. Когда Лиознова и Семенов при­шли к Раневской домой и пока­за­ли ей сце­на­рий, Фаина Георгиевна, про­чтя его, ужас­ну­лась. «Это что за иди­от­ство? — вос­клик­ну­ла она. — Разве это мож­но сыг­рать?» И наот­рез отка­за­лась.

Несколько кан­ди­да­тур было и на роль Гитлера, на кото­ро­го про­бо­ва­лись два Леонида: Броневой и Куравлев. Однако их фото­про­бы режис­се­ра не удо­вле­тво­ри­ли, и они были утвер­жде­ны на дру­гие роли: Броневой сыг­рал Мюллера (пара­докс, но отец акте­ра всю жизнь про­слу­жил в КГБ), Куравлёв — Айсмана. А Гитлером стал немец­кий актер Фриц Диц, кото­рый еще с эпо­пеи «Освобождение» навеч­но про­пи­сал­ся в этой роли.

На роль Мюллера тоже было несколь­ко кан­ди­да­тур, к при­ме­ру, Всеволод Санаев. Но он от роли кате­го­ри­че­ски отка­зал­ся, заявив: «Я явля­юсь сек­ре­та­рем пар­тий­ной орга­ни­за­ции «Мосфильма», поэто­му фаши­ста играть не буду!»

Попытался отка­зать­ся от роли Бормана и Юрий Визбор, но затем пере­ду­мал. Чтобы создать мрач­ный лик фашист­ско­го бон­зы, акте­ру вста­ви­ли там­по­ны в нос, а мун­дир про­кла­ды­ва­ли поро­ло­ном, что­бы при­дать вну­ши­тель­ный объ­ем. Так как голос у Визбора был мяг­ким и неж­ным, в филь­ме его при­шлось озву­чи­вать дру­го­му акте­ру — Соловьеву из Театра кино­ак­те­ра.

Лиознова вспо­ми­на­ет: «Актеры не удив­ля­лись мое­му выбо­ру, пото­му что очень дол­го перед этим репе­ти­ро­ва­ли. С раз­ны­ми парт­не­ра­ми… Весь выбор — это тай­на моей внут­рен­ней жиз­ни. И бес­ко­неч­но­го погру­же­ния в сце­ны буду­ще­го филь­ма. Проигрывание в уме всей кар­ти­ны с раз­ным соче­та­ни­ем акте­ров».

Первоначально в филь­ме пред­по­ла­га­лась роль и для акте­ра БДТ Ефима Копеляна. Однако так полу­чи­лось, что места в актер­ском кол­лек­ти­ве ему не нашлось и Лиознова пред­ло­жи­ла ему стать «голо­сом за кад­ром». Режиссер вспо­ми­на­ет: «Я позво­ни­ла ему в Ленинград и про­си­ла пере­дать, что коле­но­пре­кло­нен­но про­шу его согла­сить­ся. Работать с ним было сплош­ным насла­жде­ни­ем. Он при­ез­жал и, хотя был толь­ко что с поез­да, все­гда успе­вал побрить­ся и пере­одеть­ся в бело­снеж­ную рубаш­ку, ни разу не изме­нил себе. Мы ста­ли сорат­ни­ка­ми. Его голос зву­чит так, буд­то он зна­ет боль­ше, чем гово­рит».

Музыку к филь­му, как извест­но, напи­сал Микаэл Таривердиев. Однако мало кто зна­ет, что пер­во­на­чаль­но он отка­зал­ся рабо­тать над филь­мом. До это­го он уже писал музы­ку к шпи­он­ско­му филь­му Вениамина Дормана «Ошибка рези­ден­та», и эта рабо­та его не удо­вле­тво­ри­ла. Поэтому в 1967 году он отка­зал­ся от еще одно­го пред­ло­же­ния пора­бо­тать в кино про раз­вед­чи­ков — напи­сать музы­ку к кар­тине Саввы Кулиша «Мертвый сезон» (о чем он позд­нее силь­но сожа­лел). Та же участь мог­ла постиг­нуть и «Семнадцать мгно­ве­ний вес­ны». Когда Таривердиев узнал, что фильм из той же серии, что и два преды­ду­щих, он выска­зал режис­се­ру свое твер­дое «нет». Но сце­на­рий все-​таки взял, про­чи­тал его и тут же изме­нил свое мне­ние. Он вдруг понял, что фильм хотя и будет рас­ска­зы­вать про раз­вед­чи­ков, но совсем ина­че, чем это было ранее в дру­гих кар­ти­нах.

В про­цес­се рабо­ты над музы­кой Таривердиев напи­сал десять песен, одна­ко в фильм вошли толь­ко две из них: «Где-​то дале­ко…» и «Мгновения». Восемь дру­гих при­шлось выки­нуть, посколь­ку их неку­да было вста­вить. И, дума­ет­ся, пра­виль­но: за счет это­го в кар­ти­ну уда­лось вста­вить очень мно­го пре­крас­ной инстру­мен­таль­ной музы­ки.

Певцы под пес­ни про­бо­ва­лись раз­ные. Сначала при­гла­си­ли Вадима Мулермана. Однако его кан­ди­да­ту­ру зару­би­ло высо­кое теле­ви­зи­он­ное началь­ство. Тогда Лиознова при­гла­си­ла не менее попу­ляр­но­го пев­ца Муслима Магомаева, кото­рый запи­сал все пес­ни к филь­му. Лиознова их послу­ша­ла… и забра­ко­ва­ла. Она попро­си­ла Магомаева пере­петь пес­ни в дру­гом клю­че, но певец отка­зал­ся. Сказал, что нико­гда не под кого не под­стра­и­ва­ет­ся. Тогда для запи­си песен был при­гла­шен Иосиф Кобзон, чье испол­не­ние всех удо­вле­тво­ри­ло.

Когда Лиознова про­чи­та­ла сце­на­рий, кото­рый Юлиан Семенович вер­нул из Ленинграда, она была в шоке. В кни­ге было мно­го того, что ей импо­ни­ро­ва­ло, а в сце­на­рии все совсем не то – на каж­дой стра­ни­це по пять тру­пов. В общем, Семенов отпи­сал­ся и спо­кой­но уехал в Болгарию охо­тить­ся на каба­нов, поэто­му Лиозновой ниче­го не оста­ва­лось, как засесть за рабо­ту – писать одно­вре­мен­но лите­ра­тур­ный и режис­сер­ский сце­на­рии. «Катастрофа! – вспо­ми­на­ет Татьяна Михайловна. – Я рабо­та­ла по 12 часов в сут­ки, не пом­ню, спа­ла ли. Но не ска­жу, что не полу­ча­ла удо­воль­ствия, ведь у меня были раз­вя­за­ны руки, к тому же, я не шла про­тив книж­но­го мате­ри­а­ла, а, наобо­рот, отста­и­ва­ла его».

Правда, сце­ны празд­но­ва­ния Штирлицем 23 фев­ра­ля в кни­ге Юлиана Семенова не было. Впрочем, как и встре­чи раз­вед­чи­ка с женой в кабач­ке «Элефант». Это Лиознова сама при­ду­ма­ла и вста­ви­ла в сце­на­рий. Кстати, спер­ва режис­сер соби­ра­лась пока­зать не толь­ко жену Штирлица, при­е­хав­шую на встре­чу, но и малень­ко­го сына, кото­ро­го раз­вед­чик еще яко­бы не видел. Но после кино­проб Лиознова поня­ла, что ребе­нок будет отвле­кать вни­ма­ние, и отка­за­лась от этой идеи. Эта сце­на была под­ска­за­на одним из кон­суль­тан­тов, кото­ры­ми были как воен­ные исто­ри­ки, так и люди с Лубянки, при­чем доволь­но высо­ко­по­став­лен­ные. С их помо­щью вос­со­зда­ва­лись дета­ли воен­но­го быта фашист­ской Германии, рабо­та раз­вед­чи­ков.

Съемки филь­ма нача­лись в мар­те 1971 года с экс­пе­ди­ции в ГДР. Там пред­сто­я­ло отснять все натур­ные эпи­зо­ды Штирлица в Берлине, а так­же убий­ство им геста­пов­ско­го про­во­ка­то­ра Клауса. Однако послед­ний эпи­зод снять на немец­кой зем­ле не удаст­ся, посколь­ку наши вла­сти кате­го­ри­че­ски отка­за­лись отпус­кать даже в дру­же­ствен­ную для СССР дер­жа­ву акте­ра Льва Дурова. Причина: пло­хое пове­де­ние акте­ра на выезд­ной комис­сии. Что это такое? В соот­вет­ствии с поло­же­ни­ем, кото­рое суще­ство­ва­ло тогда, каж­дый граж­да­нин СССР, выез­жа­ю­щий за гра­ни­цу, дол­жен был сна­ча­ла прой­ти через фильтр выезд­ной комис­сии. В нее обыч­но вхо­ди­ли наи­бо­лее рья­ные слу­ги пар­тии, кото­рые в каж­дом отъ­ез­жай­те виде­ли в худ­шем слу­чае потен­ци­аль­но­го измен­ни­ка роди­ны, в луч­шем — бол­ва­на. Вот и Дурова они встре­ти­ли соот­вет­ству­ю­щим обра­зом. Например, с ходу спро­си­ли: «Опишите нам, как выгля­дит флаг Советского Союза». Услышав такой вопрос, актер отве­тил на него сооб­раз­но обста­нов­ке: «Он выгля­дит очень про­сто: чер­ный фон, на нем белый череп и две пере­кре­щен­ные бер­цо­вые кости. Называется флаг «весе­лый Роджер». Что тут нача­лось! Женщины завиз­жа­ли, муж­чи­ны зама­ха­ли рука­ми: да как вы сме­е­те! да как вам не стыд­но! Однако опрос про­дол­жил­ся, но ни к чему хоро­ше­му это при­ве­сти уже не мог­ло. Некая дама спро­си­ла: «Назовите сто­ли­цы союз­ных рес­пуб­лик». Дуров, не морг­нув гла­зом, пере­чис­лил: «Калинин, Тамбов, Магнитогорск, Тула, Малаховка». Больше его ни о чем не спра­ши­ва­ли и из спис­ков отъ­ез­жа­ю­щих вычерк­ну­ли. Конечно, Дуров здо­ро­во под­вел всю съе­моч­ную груп­пу, но ина­че он посту­пить про­сто не мог — не хотел выгля­деть еще боль­шим иди­о­том в гла­зах иди­о­тов. К сча­стью, Лиознова най­дет выход из этой ситу­а­ции: убий­ство Клауса Штирлицем сни­мут чуть поз­же в под­мос­ков­ном лесу. А за Дуровым после это­го инци­ден­та проч­но закре­пи­лось про­зви­ще, кото­рым он очень гор­дил­ся — «глав­ный бан­дит рес­пуб­ли­ки».

В ГДР кинош­ни­ки взя­ли почти весь свой рек­ви­зит, в кото­рый вхо­дил и авто­мо­биль Штирлица мар­ки «Мерседес» (из гара­жа сту­дии име­ни Горького). Однако немец­кие умель­цы, осмот­рев­шие этот «мерс» вре­мен вой­ны, заяви­ли, что рабо­тать он вряд ли смо­жет: состо­я­ние, мол, отвра­ти­тель­ное. Наши над этим заяв­ле­ни­ем толь­ко посме­я­лись. Но в пер­вый же съе­моч­ный день «мерс» на самом деле заглох. Выручил груп­пу зву­ко­опе­ра­тор Леонард Бухов, кото­рый разыс­кал сво­е­го еще фрон­то­во­го при­я­те­ля Гюнтера Клибенштайна, кото­рый кол­лек­ци­о­ни­ро­вал ста­рые авто­мо­би­ли. Из его кол­лек­ции и был взят напро­кат авто­мо­биль для Штирлица в очень даже пре­крас­ном состо­я­нии.

Были на немец­кой зем­ле и дру­гие курьез­ные слу­чаи. Например, одна­жды едва не аре­сто­ва­ли Вячеслава Тихонова. Он решил про­ше­ство­вать от гости­ни­цы до съе­моч­ной пло­щад­ки (бла­го это было неда­ле­ко) в фор­ме штан­дар­тен­фю­ре­ра СС, за что был немед­лен­но задер­жан бер­лин­ца­ми. Те сочли его за при­вер­жен­ца фашиз­ма и уже соби­ра­лись пре­про­во­дить в поли­цей­ский уча­сток. К сча­стью, этот шум услы­ша­ли чле­ны съе­моч­ной груп­пы, при­мча­лись к месту скан­да­ла и отби­ли арти­ста у бер­лин­цев.

К сло­ву, всю осталь­ную нату­ру сни­ма­ли на родине: в Риге сня­ли Цветочную ули­цу, в Тбилиси и Боржоми – пере­ход Шлага через Альпы, про­гул­ки Штирлица в лесу – в Подмосковье.

В апре­ле съе­моч­ная груп­па вер­ну­лась на роди­ну и прак­ти­че­ски сра­зу при­сту­пи­ла к пави­льон­ным съем­кам на сту­дии име­ни Горького. Там к их при­ез­ду уже были под­го­тов­ле­ны к рабо­те несколь­ко деко­ра­ций: квар­ти­ра Штирлица, кори­до­ры рейхс­кан­це­ля­рии, каби­нет Мюллера. Съемки шли в напря­жен­ном гра­фи­ке, ино­гда по пол­то­ры сме­ны — 12 часов. Отмечу такой нюанс: если режис­сер худо­же­ствен­но­го кине­ма­то­гра­фа дол­жен был выра­ба­ты­вать за сме­ну 45—50 полез­ных мет­ров, то теле­ви­зи­он­но­го при тех же воз­мож­но­стях и усло­ви­ях — 90 мет­ров. Поэтому опе­ра­то­ру «Мгновений» Петру Катаеву при­шлось не сле­зать с тележ­ки дол­ги­ми часа­ми. Причем рабо­тал он все­го лишь одной допо­топ­ной каме­рой, кото­рая вынуж­да­ла при­бе­гать к помо­щи раз­лич­ных ухищ­ре­ний: напри­мер, что­бы каме­ра не тарах­те­ла, ее накры­ва­ли тело­грей­кой, посколь­ку озву­ча­ния потом не было.

Лиознова все­гда отли­ча­лась осо­бой дотош­но­стью в пока­зе дета­лей, и «Семнадцать мгно­ве­ний» не ста­ли исклю­че­ни­ем. Другое дело, како­го адско­го тру­да сто­и­ло эти дета­ли пока­зать. Взять, к при­ме­ру, эпи­зод встре­чи Штирлица и Шлага, где наш раз­вед­чик кор­мит его супом. Как мы пом­ним, Штирлиц откры­вал суп­ни­цу, и вверх под­ни­ма­лась струя пара, на кото­рую пас­тор, дол­гое вре­мя про­вед­ший в тюрь­ме, смот­рел с вожде­ле­ни­ем. Так вот этот пар у кинош­ни­ков никак не полу­чал­ся: то его было мало, то, наобо­рот, мно­го, что «раз­мы­ва­ло» кар­тин­ку. И толь­ко после боль­шо­го коли­че­ства дуб­лей наконец-​то уда­лось снять пар так, как это заду­мы­ва­ла Лиознова.

Не менее курьез­но про­хо­ди­ли съем­ки дру­го­го эпи­зо­да — Штирлиц за рулем мча­ще­го­ся авто­мо­би­ля. Последний рас­ка­чи­ва­ли поряд­ка деся­ти чело­век, в том чис­ле и сама Лиознова. При этом без шуток-​прибауток никак не обхо­ди­лось, хотя Тихонов умо­лял это­го не делать: ему никак не уда­ва­лось сосре­до­то­чить­ся и сде­лать умное лицо. Поэтому, чита­тель, пере­смат­ри­вая теперь эти кад­ры, пред­ставь себе, каких тру­дов сто­и­ло акте­ру изоб­ра­жать в кад­ре глу­бо­ко­мыс­лен­ную задум­чи­вость.

Директором филь­ма был Ефим Лебединский, кото­рый на роль ста­ти­стов — тех же эсэсов­цев, охра­няв­ших штаб-​квартиру РСХА, — при­гла­сил сво­их зна­ко­мых, при­чем, сплешь одних евре­ев. Консультант из КГБ, кото­рый одна­жды при­шел на съем­ки и уви­дел этих ста­ти­стов, вне­зап­но воз­му­тил­ся: мол, как это так — в роли эсэсов­цев сни­ма­ют­ся евреи?!
— А вы что, анти­се­мит? — уди­ви­лась Лиознова.
— Нет, но вы сами зна­е­те, какие у нас отно­ше­ния с Израилем. Вот и полу­чит­ся, что мы в сво­ем филь­ме пока­жем, что евре­ев уни­что­жа­ли такие же евреи, толь­ко в геста­пов­ской фор­ме. Лиознова намек поня­ла. Она вызва­ли Лебединского и при­ка­за­ла поме­нять ста­ти­стов.
— Как поме­нять?! Я же им уже запла­тил! — воз­му­тил­ся дирек­тор.
— Ничего, ком­пен­си­ру­ешь из сво­е­го кар­ма­на! — отре­за­ла Лиознова.
Директору при­шлось под­чи­нить­ся. В тот же день с помо­щью все того же кон­суль­тан­та из КГБ он позво­нил в Высшую погран­шко­лу и попро­сил при­слать на съем­ки деся­ток рос­лых кур­сан­тов, жела­тель­но при­бал­тий­цев. Именно их мы теперь и видим на экране.

В филь­ме были и дру­гие под­ме­ны. Так, в кад­ре, где пока­зы­ва­ли руки Штирлица (когда он рису­ет бонз рей­ха и выкла­ды­ва­ет из спи­чек фигур­ки зве­рей), сни­ма­ли руки… худож­ни­ка филь­ма Феликса Ростоцкого. Спросите поче­му? Дело в том, что у Тихонова на пра­вой руке была тату­и­ров­ка, сде­лан­ная еще в юно­сти — «Слава». И как ни ста­ра­лись гри­ме­ры ее зама­зать, на круп­ных пла­нах она все рав­но про­сту­па­ла. Чтобы не рис­ко­вать, реши­ли сни­мать руки дру­го­го чело­ве­ка. Он же, Ростоцкий, писал шиф­ров­ки за Плейшнера-​Евстигнеева. Но там при­чи­на была дру­гой: уж боль­но пло­хим был почерк у акте­ра, что­бы пока­зы­вать его круп­ным пла­ном.

В одном из самых дра­ма­тич­ных эпи­зо­дов кар­ти­ны — где эсэсов­цы мучи­ли ребен­ка радист­ки Кэт, в роли ребен­ка высту­пил не один актер, а сра­зу несколь­ко — око­ло двух десят­ков. В съем­ках были исполь­зо­ва­ны ново­рож­ден­ные детиш­ки из бли­жай­ше­го дет­ско­го дома. Они посто­ян­но меня­лись, так как выдер­жать пол­ный съе­моч­ный день им было про­сто не под силу. Снимать их мож­но было не боль­ше двух часов в день с интер­ва­ла­ми не менее пят­на­дца­ти минут для пеле­на­ния и корм­ле­ния.

Зритель навер­ня­ка пом­нит, что эсэсов­цы муча­ли дитя, поло­жив его воз­ле рас­кры­то­го окна, а по сюже­ту дей­ствие про­ис­хо­ди­ло в нача­ле апре­ля. Однако на самом деле съем­ка про­ис­хо­ди­ла в сту­дии и даже малей­ше­го сквоз­ня­ка в ней не было. Более того — там было так жар­ко от софи­тов, что дети наот­рез отка­зы­ва­лись пла­кать, а слад­ко потя­ги­ва­лись и улы­ба­лись в каме­ру. В кон­це кон­цов зву­ко­опе­ра­то­ру при­шлось поехать в род­дом и там запи­сы­вать плач на плен­ку. Эта запись и вошла затем в фильм.

Когда в нача­ле 1973 года фильм был смон­ти­ро­ван, и его пока­за­ли высо­ко­му теле­ви­зи­он­но­му руко­вод­ству, на голо­ву режис­се­ра посы­па­лись пер­вые упре­ки. Больше всех воз­му­ща­лись воен­ные, кото­рые заяви­ли, что соглас­но филь­му вой­ну выиг­ра­пи одни раз­вед­чи­ки. Возразить им Лиознова не посме­ла, поэто­му отпра­ви­лась исправ­лять досад­ную оплош­ность. Она вклю­чи­ла в фильм еще несколь­ко сот мет­ров доку­мен­таль­ной хро­ни­ки, и пре­тен­зии воен­ных были сня­ты.

Премьера филь­ма состо­я­лась в кон­це лета 1973 года: с 11 по 24 авгу­ста. Все дни пока он демон­стри­ро­вал­ся, бук­валь­но вся стра­на при­льну­ла к экра­нам сво­их теле­ви­зо­ров. И как гла­сят тогдаш­ние мили­цей­ские свод­ки, по всей стране рез­ко сни­зи­лась пре­ступ­ность. Причем так было не толь­ко у нас. Один наш теле­на­чаль­ник посе­тил как-​то Венгрию и в одной из при­ват­ных бесед с тамош­ним погра­нич­ни­ком спро­сил: «Ваши граж­дане, слу­чай­но, не бегут в сосед­нюю бла­го­по­луч­ную Австрию?» На что погра­нич­ник отве­тил: «На дан­ный момент нет. Потому что сей­час по наше­му ТВ пока­зы­ва­ют ваши «Семнадцать мгно­ве­ний вес­ны».

Между тем если пер­вые две серии зри­те­ли толь­ко при­смат­ри­ва­лись к сери­а­лу, то уже с тре­тьей мно­гих из них стал пере­пол­нять такой избы­ток чувств, что они воору­жи­лись пером и бума­гой. На Гостелерадио и Киностудию име­ни Горького посы­па­лись пись­ма, их теле­фон­ные про­во­да бук­валь­но рас­ка­ли­лись от звон­ков. В один из тех пре­мьер­ных дней, к при­ме­ру, позво­ни­ла некая моск­вич­ка, кото­рая пере­да­ла свой огром­ный при­вет созда­те­лям кар­ти­ны и сер­деч­ную бла­го­дар­ность за то что вот уже несколь­ко дней, пока длит­ся кар­ти­на, ее муж сидит дома и не пьет, посколь­ку все его собу­тыль­ни­ки заня­ты тем же — про­смот­ром сери­а­ла. Кстати, сама Татьяна Лиознова в те дни фильм не смот­ре­ла — не было сил. Зато каж­дый вечер вгля­ды­ва­лась в окна сосед­них домов и виде­ла, что мно­гие из них гас­ли сра­зу, когда кон­ча­лась оче­ред­ная серия.

Согласно леген­де, когда фильм посмот­рел Леонид Брежнев, он настоль­ко рас­чув­ство­вал­ся, что при­ка­зал сво­им помощ­ни­кам немед­лен­но разыс­кать насто­я­ще­го Штирлица и достой­но награ­дить его. На что Андропов отве­тил, что Штирлиц — лицо вымыш­лен­ное. «Жаль», — пока­чал голо­вой Брежнев. Однако в тот же день он позво­нил домой Екатерине Градовой, что­бы выра­зить ей свою при­зна­тель­ность. Но актри­са сочла этот зво­нок чьей-​то дурац­кой шут­кой и бро­си­ла труб­ку. Когда она это сде­ла­ла во вто­рой раз, ей уже позво­нил помощ­ник Брежнева и попро­сил не бро­сать труб­ку: «С вами дей­стви­тель­но будет гово­рить Леонид Ильич».

Между тем Андропов не забыл сво­е­го раз­го­во­ра с Брежневым отно­си­тель­но Штирлица. И когда в 1983 году шеф КГБ сам стал Генеральным сек­ре­та­рем, он рас­по­ря­дил­ся награ­дить всех участ­ни­ков филь­ма орде­на­ми. В ито­ге В. Тихонов полу­чил «Звезду», Р. Плятт и Т. Лиознова орде­на Октябрьской рево­лю­ции, Л. Броневой, О. Табаков и Е. Евстигнеев — Трудового Красного Знамени, Н. Волков и Е. Градова — Дружбы наро­дов.

При под­го­тов­ке ста­тьи исполь­зо­ва­лись мате­ри­а­лы из кни­ги Ф. Раззакова «Наше люби­мое кино. Интриги за кад­ром.» Алгоритм. 2004, ста­тей Ф. Раззакова «А Вас, Штирлиц …», Владимира Громова «Для съе­мок «сем­на­дца­ти мгно­ве­ний вес­ны» штир­ли­цу поши­ли 12 костю­мов и 100 руба­шек», Валентины Оберемко «Как появи­лась жена Штирлица»

Источник: dubikvit.livejournal.com