Почти детективная история: как в Беларуси искали нефть
Ускоряемся вместе
Телевид — объявление бегущей строкой на ТВ
Телевид — настоящее цифровое кабельное телевидение

Почти детективная история: как в Беларуси искали нефть

Почти детективная история: как в Беларуси искали нефть

С 1966 года в Беларуси откры­то 81 место­рож­де­ние неф­ти и газо­кон­дент­са­та, но сего­дня, пожа­луй, толь­ко неф­тя­ни­ки и речиц­кие кра­е­ве­ды зна­ют, насколь­ко непро­сты­ми были эти поиски.

Елена Ольшанская, Sputnik.

Полувековой юби­лей с нача­ла про­мыш­лен­ной добы­чи неф­ти в Беларуси будут отме­чать 17 нояб­ря 2016 года — в этот день был полу­чен один из рекорд­ных при­то­ков неф­ти на одной из пер­вых сква­жин раз­ве­доч­но­го буре­ния, кото­рые вела в 60-​е годы ХХ века Белорусская кон­то­ра раз­ве­доч­но­го бурения.

Тогда откры­тие неф­тя­ных место­рож­де­ний под Речицей и созда­ние про­из­вод­ствен­но­го объ­еди­не­ния «Белоруснефть» в 1966 году вос­при­ни­ма­лось как воз­рож­де­ние, или, точ­нее, рож­де­ние рес­пуб­ли­ки в новом ста­ту­се. Она ста­ла в один ряд с дру­ги­ми неф­те­до­бы­ва­ю­щи­ми реги­о­на­ми СССР.

«Я точно знаю, что где-​то здесь должна быть нефть»

Цитата пре­зи­ден­та нынеш­ней, суве­рен­ной Беларуси Александра Лукашенко о том, что «где-​то здесь долж­на быть нефть, а вме­сте с ней и газ» сего­дня на слу­ху у каж­до­го жите­ля рес­пуб­ли­ки. Но мало кто зна­ет о том, что нали­чие на тер­ри­то­рии рес­пуб­ли­ки неф­тя­ных место­рож­де­ний было пред­ска­за­но более чем за трид­цать лет до того, как они были открыты.

«Белорусскую нефть впер­вые пред­ска­зал наш зем­ляк Михаил Александрович Громыко, уро­же­нец дерев­ни Черное, вели­ко­леп­ный дра­ма­тург и поэт. Его пье­сы с успе­хом шли в теат­рах Беларуси в 30-​е годы. Он был гео­ло­гом, и вме­сте со сво­им кол­ле­гой гео­гра­фом Азбукиным они пред­при­ня­ли первую коман­ди­ров­ку на Полесье в 1930 году. С рюк­за­ка­ми, с кир­ка­ми они отпра­ви­лись на поис­ки неф­ти», — рас­ска­за­ла Sputnik науч­ный сотруд­ник Речицкого кра­е­вед­че­ско­го музея, хра­ни­тель гале­реи тру­до­вой сла­вы ПО «Белоруснефть» Людмила Коновалова.
Научный сотрудник Речицкого краеведческого музея, хранитель галереи трудовой славы ПО Белоруснефть Людмила Коновалова

© Sputnik /​ Виктор Толочко
Научный сотруд­ник Речицкого кра­е­вед­че­ско­го музея, хра­ни­тель гале­реи тру­до­вой сла­вы ПО «Белоруснефть» Людмила Коновалова

По ее сло­вам, уже дав­но мест­ные жите­ли заме­ча­ли, что в неко­то­рых местах мож­но было «бро­сить спич­ку на воду, и вода заго­ра­лась». Было понят­но, что в этих местах на поверх­ность выхо­дит болот­ный газ.
Скважина №8, первооткрывательница белорусской нефти

© Sputnik /​ Виктор Толочко
Скважина №8, пер­во­от­кры­ва­тель­ни­ца бело­рус­ской нефти

К сожа­ле­нию, поис­ки бело­рус­ской неф­ти, кото­рые были пред­при­ня­ты Громыко, закон­чи­лись очень ско­ро: в 30-​е годы он был аре­сто­ван и репрес­си­ро­ван. Впоследствии гео­ло­га реа­би­ли­ти­ро­ва­ли, но в Речицу он уже не вернулся.

Однако уже в 1937 году было созда­но пер­вое в исто­рии БССР Белорусское гео­ло­ги­че­ское управ­ле­ние. «И в то же вре­мя нашим буду­щим ака­де­ми­ком Герасимом Богомоловым была созда­на пер­вая гео­ло­ги­че­ская кар­та Беларуси. Богомолов был гид­ро­ло­гом, но, изу­чая под­зем­ные воды, он не мог не заме­тить и их содер­жи­мое. Он был и тем чело­ве­ком, кото­рый пред­ска­зал Солигорское калий­ное место­рож­де­ние и впо­след­ствии наши неф­тя­ные запа­сы», — рас­ска­за­ла Коновалова.

По сло­вам исто­ри­ка, с пер­вой науч­но обос­но­ван­ной ста­тьей в газе­те «Звезда» высту­пил Александр Розин, и Богомолов его под­дер­жал в этих изыс­ка­ни­ях. В ито­ге уже в 1939 году под Шатилками (нынеш­ний Светлогорск) была зало­же­на пер­вая сква­жи­на. Нефти в ней было немно­го, хотя были нефтепроявления.

Искали не там, бурили не глубоко

Поиски оста­но­ви­ла вой­на, но они были воз­об­нов­ле­ны толь­ко в 1951 году, когда была созда­на пер­вая Белорусская экс­пе­ди­ция раз­ве­доч­но­го буре­ния или, как ее еще назы­ва­ют, Белорусская кон­то­ра раз­ве­доч­но­го бурения.


© Sputnik/​ Виктор Толочко, Роман Шантар
Научный сотруд­ник кра­е­вед­че­ско­го музея в Речице Людмила Коновалова рас­ска­зы­ва­ет о том, как нашли первую нефть

«Поиски начи­на­лись под Мозырем, где закла­ды­ва­лись пер­вые сква­жи­ны. Но они не дава­ли осо­бых резуль­та­тов. Передвигались с места на место, и пер­вые сква­жи­ны, кото­рые дали неф­те­про­яв­ле­ния, были сква­жи­ны под Ельском. Первый выброс неф­ти был 16,5 тонн, но ока­за­лось, что это еди­нич­ное явле­ние, и все даль­ней­шие сква­жи­ны не дали ника­ких резуль­та­тов. И когда мини­стер­ство неф­тя­ной про­мыш­лен­но­сти СССР уста­ло выде­лять день­ги на без­успеш­ные поис­ки, было при­ня­то реше­ние свер­нуть их.

Благодаря груп­пе энту­зи­а­стов, руко­во­ди­те­лю Белорусской кон­то­ры раз­ве­доч­но­го буре­ния Павлову и мно­гим дру­гим, кото­рые поеха­ли в Москву и ста­ли дока­зы­вать, что поис­ко­вые рабо­ты нуж­но пере­не­сти под Речицу и нуж­но искать здесь. Удалось путем боль­ших и слож­ных пере­го­во­ров убе­дить и выде­лить день­ги на допол­ни­тель­ные поиски.

В 1961 году поис­ки неф­ти были пере­не­се­ны под Речицу, зало­же­на пер­вая сква­жи­на, кото­рая не дала ника­ких про­яв­ле­ний неф­ти. Затем были зало­же­ны еще семь сква­жин. Так вот, пер­вой зара­бо­та­ла сква­жи­на масте­ра Зайцева Валентина Александровича. Случилось это 20 авгу­ста 1964 года. Дебит ее соста­вил 120 тонн неф­ти в сутки.
Буровая бригада мастера Владимира Галко

© Sputnik /​ Виктор Толочко
Буровая бри­га­да масте­ра Владимира Галко

Через 57 дней на сква­жине номер 8 масте­ра Владимира Галко забил вто­рой фон­тан, сква­жи­на дала 600 тонн неф­ти в сут­ки. Так нача­лась исто­рия Речицкого место­рож­де­ния, пото­му что бла­го­да­ря вто­рой сква­жине ста­ло понят­но, что все это не слу­чай­но, что нефть здесь есть.

Прошло несколь­ко лет, в 1968 году глав­ный инже­нер НПУ Речицанефть задал­ся вопро­сом, поче­му же пер­вая сква­жи­на, нахо­дясь так близ­ко, не дала неф­ти. Был состав­лен осо­бый план, и реши­ли про­бу­рить эту сква­жи­ну еще раз. Добурили еще на 500 мет­ров, про­бу­ри­ли до 3 тысяч с хво­сти­ком мет­ров. И сква­жи­на дала 800 тонн неф­ти в сутки.
Образцы нефти в музее

© Sputnik /​ Виктор Толочко
Образцы неф­ти в музее

То есть вот, малень­кий слу­чай! Если бы сква­жи­ну про­бу­ри­ли чуть глуб­же, мы бы нефть нашли еще в 1961 году».

Сегодня на месте вось­мой сква­жи­ны уста­нов­ле­на сте­ла и памят­ный знак. Стела пред­став­ля­ет собой неф­тя­ную выш­ку — имен­но такую, какой она была в те годы. Что же каса­ет­ся памят­но­го зна­ка, то, как рас­ска­зал Sputnik пресс-​секретарь «Белоруснефти» Виталий Краснобаев, изоб­ра­жен­ные на нем сим­во­лы несут в себе осо­бый смысл. 
Стела на месте восьмой скважины
© Sputnik /​ Виктор Толочко
Стела на месте вось­мой скважины

«Мы видим здесь трех чело­век: гео­ло­га, буриль­щи­ка и неф­тя­ни­ка — то есть пред­ста­ви­те­лей трех про­фес­сий, бла­го­да­ря кото­рым в Беларусь при­шла нефть. На зад­нем плане две неф­тя­ных выш­ки — это выш­ки Зайцева и Галко», — пояс­нил Краснобаев.

Однако сло­жи­лось так, что геро­ем стал не Зайцев, пер­вым полу­чив­ший при­ток неф­ти, а его кол­ле­га Галко. «Получилось так, что на выш­ке Зайцева про­изо­шло ЧП со смер­тель­ным исхо­дом, погиб чело­век. Был суд, Зайцева при­зна­ли винов­ным, при­го­во­ри­ли к лише­нию сво­бо­ды. Сейчас труд­но ска­зать, чья вина была в этом ЧП, но в те годы любые рабо­ты на неф­те­про­мыс­лах были намно­го опас­нее, чем теперь. Понятно, что тако­го чело­ве­ка, с суди­мо­стью, не мог­ли назы­вать геро­ем», — доба­вил пресс-секретарь.

Здесь будет «новый Кувейт»

К тому момен­ту, когда нали­чие в Беларуси при­год­ных для про­мыш­лен­ной раз­ра­бот­ки неф­тя­ных место­рож­де­ний было дока­за­но, рес­пуб­ли­ка не име­ла ни соб­ствен­ной шко­лы неф­те­до­бы­чи, ни спе­ци­а­ли­стов. Кроме того, бело­рус­ская нефть тяже­ла для осво­е­ния, и при­ме­нить к Речицкому место­рож­де­нию уже отра­бо­тан­ные в России тех­но­ло­гии было непросто.


© Sputnik/​ Виктор Толочко, Роман Шантар
Научный сотруд­ник кра­е­вед­че­ско­го музея в Речице рас­ска­зы­ва­ет о труд­но­стях пер­вых нефтяников

«Наша нефть зале­га­ет глу­бо­ко, и она очень труд­но достижимая.

Когда ее откры­ли, к нам поеха­ло мно­же­ство людей. Мы были огром­ной стра­ной, а Беларусь нико­гда не была неф­тя­ной рес­пуб­ли­кой, у нас было все, кро­ме специалистов-​нефтедобытчиков. Но чем хорош был Советский союз? Кликнули клич, ска­за­ли: «Надо помочь, там у нас новый Кувейт». Так всем хоте­лось, так все думали…

… Работали не то что без пре­мий, но где-​то до 70-​х годов было огром­ное коли­че­ство выго­во­ров. Потому что и буро­вое обо­ру­до­ва­ние губи­ли, и пла­ны не выполнялись.
Бригады буровиков
© Sputnik /​ Виктор Толочко
Бригады буро­ви­ков

А уже впо­след­ствии созда­ва­лась бело­рус­ская шко­ла буре­ния, кото­рой мы сей­час можем гордиться.

Наша нефть фон­та­ни­ро­ва­ла до 1971 года, самая боль­шая добы­ча была в 1975 году — почти 8 мил­ли­о­нов тонн в год. С 1971 года была постав­ле­на зада­ча добыть 10 мил­ли­о­нов тонн в год. Почему такая зада­ча была постав­ле­на имен­но для Беларуси, хотя неф­ти было доста­точ­но и в России? 

Как рас­ска­за­ла Коновалова, изна­чаль­но бело­рус­ская нефть была очень высо­ко­го качества.

«Вспоминали масте­ра, что на Речицком место­рож­де­нии быва­ли такие сква­жи­ны, где про­сто шла белая нефть. Приезжали, гово­ри­ли — мужи­ки, там у нас машин­ка оста­но­ви­лась, плесните-​ка нам бен­зин­чи­ку так назы­ва­е­мо­го. Мы зна­ем, что сырую нефть не исполь­зу­ют, ее обя­за­тель­но надо пере­ра­ба­ты­вать, но это были имен­но те слу­чаи, когда зали­ва­ли эту нефть, и транс­порт рабо­тал», — ска­за­ла она.
Макет нефтяной вышки в музее
© Sputnik /​ Виктор Толочко
Макет неф­тя­ной выш­ки в музее

«Поэтому в доку­мен­тах мини­стер­ства я чита­ла, что закры­ва­лись имен­но сква­жи­ны в Западной Сибири, где нефть была тяже­лая, и добав­ля­лись пла­ны на Беларусь», — доба­ви­ла историк.

По ее сло­вам, одна тон­на бело­рус­ской неф­ти была экви­ва­лент­на 10 тон­нам сибир­ской неф­ти, кото­рая тре­бо­ва­ла боль­шой очист­ки и боль­ших затрат.

«Это ее и погу­би­ло. С 1971 года, когда нефть пере­ста­ла фон­та­ни­ро­вать, были при­ме­не­ны при­ну­ди­тель­ные спо­со­бы добы­чи, стро­и­лись нагне­та­тель­ные сква­жи­ны. Но чем боль­ше рабо­та­ла сква­жи­на, тем боль­ше на поверх­ность выхо­ди­ло не неф­ти, а воды с при­ме­сью неф­ти. Где-​то на тон­ну воды при­хо­ди­лось пол­то­ры тон­ны неф­ти», — рас­ска­за­ла историк.
Одни из первых белорусских нефтяников
© Sputnik /​ Виктор Толочко
Одни из пер­вых бело­рус­ских нефтяников

По сло­вам Коноваловой, таким обра­зом было загуб­ле­но мно­же­ство место­рож­де­ний. В 1974-​1975 годах уже на ремонт были постав­ле­ны до 500 сква­жин, сей­час все они реани­ми­ру­ют­ся и начи­на­ют экс­плу­а­ти­ро­вать­ся — уже по чет­вер­то­му разу. 

Речицкое месторождение — самое крупное 

До сих пор в Беларуси самым круп­ным оста­ет­ся Речицкое место­рож­де­ние, хотя на сего­дняш­ний день откры­то уже 81 неф­тя­ное месторождение.

С 1975-​1976 года в рес­пуб­ли­ке нача­лось паде­ние неф­те­до­бы­чи, и оно пада­ло до 1982 года, когда оно было оста­нов­ле­но на отмет­ке око­ло двух мил­ли­о­нов тонн. Сейчас мы еже­год­но добы­ва­ем 1,6-1,7 мил­ли­о­нов тонн.
На территории Речицкого месторождения
© Sputnik /​ Виктор Толочко
На тер­ри­то­рии Речицкого месторождения

В 2015 году была добы­та 130 мил­ли­он­ная тон­на неф­ти, 100-​миллионную тон­ну неф­ти объ­еди­не­ние добы­ло в 1998 году.

«Если бы не было оши­бок в осво­е­нии место­рож­де­ний неф­ти в Беларуси в совет­ские годы, сего­дня рес­пуб­ли­ка мог­ла бы добы­вать без осо­бых уси­лий поряд­ка трех мил­ли­о­нов тонн неф­ти в год. Это было бы неоце­ни­мым под­спо­рьем для стра­ны», — счи­та­ют в ПО «Белоруснефть».

Источник: sputnik.by