Прототип таможенника Верещагина из «Белого солнца пустыни» оказался круче киногероя
Речицкий РЭС информирует
Телевид — настоящее цифровое кабельное телевидение

Прототип таможенника Верещагина из «Белого солнца пустыни» оказался круче киногероя

Мало кто зна­ет, что у тамо­жен­ни­ка Верещагина из «Белого солн­ца пусты­ни» был реаль­ный про­то­тип — коман­дир Гермабского погра­нот­ря­да Михаил Дмитриевич Поспелов, чело­век недю­жин­ной силы, кото­ро­го кон­тра­бан­ди­сты за огненно-​рыжие усы назы­ва­ли «крас­ный шай­тан». И судь­ба у него сло­жи­лась не менее дра­ма­тич­но, чем у его кинодвойника.

Внук Михаила Поспелова, Евгений Попов, рас­ска­зал о сво­ем зна­ме­ни­том деде.
Прототип таможенника Верещагина из «Белого солнца пустыни» оказался круче киногероя
Фото из лич­но­го архива

Памятник тамо­жен­ни­ку Павлу Верещагину, леген­дар­но­му герою филь­ма «Белое солн­це пусты­ни», сто­ит в штаб-​квартире Федеральной тамо­жен­ной служ­бы в сто­лич­ных Филях, в аэро­пор­ту — у зда­ния Домодедовской тамож­ни, око­ло зда­ния Курганской, Луганской, Амвросиевской таможни…

Таможенный катер, назван­ный име­нем Павла Верещагина, несет служ­бу на Дальнем Востоке. Колоритный кино­ге­рой, кото­ро­го вели­ко­леп­но сыг­рал Павел Луспекаев, стал сим­во­лом чести и непод­куп­но­сти, а его фра­за «я мзды не беру, мне за дер­жа­ву обид­но» — крылатой.

«У деда над кро­ва­тью висе­ла шаш­ка со зна­ка­ми шести импе­ра­тор­ских призов»

У филь­ма «Белое солн­це пусты­ни» труд­ная судь­ба. Изначально за сце­на­рий взя­лись Андрей Михалков-​Кончаловский и Фридрих Горенштейн. Но вско­ре режис­сер отка­зал­ся от задум­ки, начав сни­мать «Дворянское гнез­до» по Тургеневу.

Над сце­на­ри­ем оте­че­ствен­но­го вестер­на про­дол­жи­ли рабо­тать кино­дра­ма­тур­ги Валентин Ежов и Рустам Ибрагимбеков. В ходе рабо­ты Валентин Ежов встре­чал­ся с вете­ра­на­ми — геро­я­ми Гражданской вой­ны. Многие из их рас­ска­зов и лег­ли в осно­ву сценария.

В част­но­сти, один из кава­ле­рий­ских ком­бри­гов, кото­рый борол­ся в Туркменистане с бас­ма­ча­ми, пове­дал кино­дра­ма­тур­гу о бро­шен­ном бандитом-​баем в пес­ках гаре­ме. Вместо того что­бы пре­сле­до­вать гла­ва­ря шай­ки, ему при­шлось пре­про­вож­дать «бары­шень» в бли­жай­ший кишлак. Также Ежов услы­шал рас­сказ о леген­дар­ном началь­ни­ке быв­шей цар­ской таможни.

Но роль тамо­жен­ни­ка Павла Верещагина была у сце­на­ри­стов эпи­зо­ди­че­ской. Ее допол­нил и раз­вил уже режис­сер Владимир Мотыль, кото­рый взял­ся сни­мать картину.

«Ступай на берег. Найдешь белый домик — быв­шую цар­скую тамож­ню. Узнай, кто там сей­час», — гово­рит в филь­ме Сухов крас­но­ар­мей­цу Петрухе.

Могучий и обсто­я­тель­ный тамо­жен­ник Верещагин, гото­вый бить­ся за дело, кото­рое счи­тал пра­вым, стал любим­цем публики.

Таким же сте­пен­ным и коло­рит­ным, зна­ю­щим цену жиз­ни и смер­ти, был и Михаил Поспелов. Из реаль­но­го учи­ли­ща он был отчис­лен «за воль­но­дум­ство». Но сумел посту­пить в Тифлисское воен­ное учи­ли­ще, где был неиз­мен­ным чем­пи­о­ном по борь­бе и сило­вым видам спор­та. После окон­ча­ния учи­ли­ща был назна­чен на долж­ность каз­на­чея воен­но­го гар­ни­зо­на в Орле. Но на спо­кой­ной, непыль­ной рабо­те быст­ро заску­чал и через три года добил­ся пере­во­да в 30-​ю Закаспийскую бри­га­ду погра­нич­ной стра­жи, кото­рая охра­ня­ла гра­ни­цу с Персией про­тя­жен­но­стью 1743 версты.

В 1913 году Михаил Дмитриевич Поспелов в зва­нии штабс-​ротмистра встал во гла­ве Гермабского погра­нич­но­го отря­да. В пес­ки Средней Азии Поспелов при­е­хал уже с семьей — женой и дву­мя доч­ка­ми, Леной и Верой.

— Его жена, моя бабуш­ка, Софья Григорьевна, была доче­рью генерал-​майора Генерального шта­ба России Покровского, очень стат­ная и строй­ная, — рас­ска­зы­ва­ет Евгений Попов. — Она отлич­но дер­жа­лась в сед­ле и уме­ла стре­лять из всех видов оружия.

Туркмены-​кочевники виде­ли, как рядом с постом Гермаб под руко­вод­ством бело­ку­ро­го голу­бо­гла­зо­го гиган­та про­хо­ди­ли заня­тия по стро­е­вой вер­хо­вой езде и воль­ти­жи­ров­ке. Бойцы учи­лись вла­деть клин­ком, на пол­ном ска­ку коня руби­ли лозу.

— Сам дед пре­вос­ход­но вла­дел эти­ми погра­нич­ны­ми нау­ка­ми. На нож­нах его шаш­ки кра­со­ва­лись зна­ки шести импе­ра­тор­ских при­зов за отлич­ную стрель­бу и бое­вые награ­ды, — гово­рит Евгений Попов. — Эту шаш­ку он береж­но хра­нил до самой ста­ро­сти. Она, как самая доро­гая релик­вия, висе­ла у него над кроватью.

фото: Из лич­но­го архива
Поспелов с женой Софьей Григорьевной, доче­рью генерал-​майора Генерального шта­ба России Покровского.

Поспелов часто бывал в гли­но­бит­ных мазанках-​казармах, где жили его под­чи­нен­ные сол­да­ты и унтер-​офицеры. Вахмистр, ведав­ший хозяй­ствен­ны­ми дела­ми отря­да, при появ­ле­нии началь­ни­ка, втя­ги­вал голо­ву в пле­чи. Кулаки у Поспелова были раз­ме­ром с крын­ку. Он тща­тель­но сле­дил, что­бы вах­мистр обес­пе­чи­вал сол­дат доб­ро­ка­че­ствен­ным про­ви­ан­том, а лоша­дей — фуражом.

Пограничный пост с пода­чи Поспелова пре­вра­тил­ся в оазис. Около казарм были поса­же­ны грец­кий орех, ябло­ни, гру­ши, виш­ни, кура­га, алы­ча. По рус­лу реки были сде­ла­ны камен­ные запру­ды, в кото­рых погра­нич­ни­ки ста­ли раз­во­дить карпов.

Однажды коман­дир погра­нот­ря­да на соб­ствен­ные день­ги купил у моло­кан в сосед­нем посел­ке Куркулаб молоч­ных поро­сят. И на посту ста­ли раз­во­дить сви­ней. Позже у бас­ма­чей уда­лось отбить угнан­ное ста­до коров. Все пого­ло­вье сда­ли под рас­пис­ку на бой­ню, а одна коро­ва вдруг нача­ла телить­ся. Ее при­шлось оста­вить. Так в хозяй­стве Гермабского погра­нич­но­го отря­да появи­лась коро­ва с приплодом.

«— Стой! Руки вверх! Ты в чей дом забрал­ся? Отвечай! — спра­ши­ва­ет Верещагин в филь­ме у Петрухи.

— Не знаю.

— Ты что, не слы­шал про Верещагина? Дожил. Было вре­мя, в этих кра­ях каж­дая соба­ка меня зна­ла. Вот так дер­жал! А сей­час забыли…»

Русско-​персидская гра­ни­ца счи­та­лась бес­по­кой­ной. Полудикие раз­бой­ни­чьи шай­ки, не опа­са­ясь сопро­тив­ле­ния, совер­ша­ли набе­ги на турк­мен­ские посе­ле­ния на рос­сий­ской зем­ле. Сжигая дома кочев­ни­ков, они уго­ня­ли за кор­дон скот, заби­ра­ли для про­да­жи в гаре­мы моло­дых жен­щин и девушек.

И все чаще на пути сле­до­ва­ния банд бас­ма­чей, гото­вив­ших оче­ред­ной налет, вста­ва­ли погра­нич­ни­ки во гла­ве со сво­им рыже­усым коман­ди­ром Поспеловым. Постоянно тер­пе­ли убыт­ки из-​за «крас­но­го шай­та­на» и кон­тра­бан­ди­сты. Напрасно кара­ван­щи­ки с доро­гой ману­фак­ту­рой, шел­ком, анти­ква­ри­а­том, спе­ци­я­ми, шку­ра­ми, ору­жи­ем, лекар­ства­ми и нар­ко­ти­ка­ми пыта­лись соблю­дать необ­хо­ди­мые меры кон­спи­ра­ции. У Михаила Дмитриевича была раз­ветв­лен­ная аген­тур­ная сеть. Он под­дер­жи­вал посто­ян­ную связь с мест­ны­ми жите­ля­ми не толь­ко на рос­сий­ской, но и на сопре­дель­ной территориях.

Поспелов отлич­но знал мест­ность. Изучив пси­хо­ло­гию дей­ствий йому­дов и кур­дов, он без­оши­боч­но опре­де­лял их обрат­ный марш­рут. На пути отступ­ле­ния бан­ди­тов погра­нич­ни­ки вырас­та­ли буд­то из-​под земли…

Предписывалось гро­мить вра­га в пре­де­лах семи верст от гра­ни­цы. Но погра­нич­ни­ки неред­ко, пре­сле­дуя шай­ки, ока­зы­ва­лись за пре­де­ла­ми этой зоны. Тем более что коман­дир погра­нот­ря­да счи­тал, что бой­цам нелишне знать, что и где нахо­дит­ся на сопре­дель­ной стороне.

Молва о лов­ком и бес­по­щад­ном началь­ни­ке Гермабского погра­нич­но­го отря­да, рот­мист­ре Михаиле Поспелове, шла не толь­ко в окру­ге, но и за кордоном.

— Готовя оче­ред­ной налет, гла­ва­ри курд­ских пле­мен стре­ми­лись избе­гать марш­ру­тов, про­хо­дя­щих через поло­су охра­ны Гермабского погра­нич­но­го отря­да. А когда моли­лись, взы­ва­ли к Аллаху, что­бы он пока­рал «шайтан-​бояра Поспела, крас­но­го дья­во­ла», кто стал винов­ни­ком гибе­ли мно­гих кур­ба­ши, — рас­ска­зы­ва­ет Евгений Попов.

«Выбил себе неви­дан­ное ору­жие — бомбомет»

«Не мно­го ли това­ру взял? И все, поди, без пошли­ны», — гово­рит Верещагин в филь­ме Абдулле, кивая на нагру­жен­ный баркас.

— На мор­ской гра­ни­це погра­нич­ная стра­жа была обя­за­на осмат­ри­вать все суда и рыба­чьи лод­ки: как при­ста­ю­щие к бере­гу, так и отхо­дя­щие в море. И задер­жи­вать их в слу­чае про­во­за кон­тра­бан­ды, — гово­рит Евгений Попов. — Также погра­нич­ни­ки охра­ня­ли выбро­шен­ные бурей на мель или на берег суда и това­ры, кото­рые они перевозили.

На Пасху погра­нич­ни­ки полу­ча­ли пре­мии. Пасхальный фонд фор­ми­ро­вал­ся за счет отчис­ле­ния 50% от реа­ли­зу­е­мых кон­тра­банд­ных това­ров, задер­жан­ных пограничниками.

— Дед на денеж­ные воз­на­граж­де­ния, полу­чен­ные за задер­жа­ние кон­тра­бан­ды, тра­ди­ци­он­но поку­пал луч­ший турк­мен­ский или пер­сид­ский ковер руч­ной работы.

«Да гра­на­ты у него не той систе­мы», — гово­рит выбро­шен­ный из окна Верещагиным бело­гвар­де­ец Семен.

Вскоре рево­лю­ци­он­ные собы­тия захлест­ну­ли и Туркмению. Воспользовавшись хао­сом, бас­ма­чи ста­ли все чаще напа­дать из-​за кор­до­на на при­гра­нич­ные рус­ские и турк­мен­ские села.

— Тогда дед отпра­вил­ся в Ашхабад и, что назы­ва­ет­ся, выбил у воен­но­го началь­ства неви­дан­ное по тем вре­ме­нам для погра­нич­ни­ков ору­жие — бом­бо­мет, — рас­ска­зы­ва­ет Евгений Попов. — Это был про­то­тип мино­ме­та, выпу­щен­ная из него шаро­об­раз­ная бом­ба лете­ла на 200–300 мет­ров. Один-​то бом­бо­мет достать было труд­но, в сосед­них погра­нот­ря­дах их вооб­ще не было. А дед при­вез целых два. Он обла­дал даром убеж­де­ния. Отказать ему было сложно.

С побе­дой совет­ской вла­сти в Туркменистане солдаты-​пограничники, истос­ко­вав­ши­е­ся по зем­ле, оста­вив вин­тов­ки, разъ­е­ха­лись по домам. Изменив при­ся­ге, бежа­ли почти все офи­це­ры 30 й Закаспийской бри­га­ды погра­нич­ной стра­жи. Казармы опу­сте­ли. Ротмистр Михаил Поспелов остал­ся верен сво­е­му долгу.

фото: Из лич­но­го архива
Гермабский погра­нот­ряд и его коман­дир — Михаил Дмитриевич Поспелов (в центре).

«Была у меня тамож­ня, были кон­тра­бан­ди­сты. Сейчас тамож­ни нет — кон­тра­бан­ди­стов нет. В общем, у меня с Абдуллой мир. Мне все рав­но, что белые, что крас­ные, что Абдулла, что ты», — гово­рит Верещагин Сухову.

Михаила Поспелова зва­ли к себе на служ­бу эсе­ры, когда обра­зо­ва­лось вре­мен­ное Закаспийское пра­ви­тель­ство. Он в ответ сыпал на них про­кля­тия за то, что при­гла­си­ли в Ашхабад англий­ские окку­па­ци­он­ные вой­ска. Он отка­зал­ся бежать и в Персию, а так­же идти на служ­бу к гене­ра­лу Дутову. В кон­це кон­цов, посчи­тав Поспелова чуда­ком, на него мах­ну­ли рукой.

— Дед не раз повто­рял жене, доче­рям и быв­шим сослу­жив­цам: «Я погра­нич­ник. Мое дело охра­нять гра­ни­цу. И отсю­да я нику­да не уйду», — гово­рит Евгений Попов.

«Совсем озве­рел Черный Абдулла! Ни сво­их, ни чужих не жале­ет», — гово­рит в филь­ме крас­ный коман­дир Рахимов Сухову.

Между тем гра­ни­ца оста­лась откры­той. Пограничные наря­ды пере­ста­ли пат­ру­ли­ро­вать погра­нич­ные тро­пы и пере­ва­лы. Этим не пре­ми­ну­ли вос­поль­зо­вать­ся бан­ды курбаши.

На слу­чай набе­га бас­ма­чей Поспелов пре­вра­тил свой дом в насто­я­щую крепость.

— Дед укре­пил став­ни и две­ри, рас­пре­де­лил по ком­на­там ору­жие и бое­при­па­сы, у две­рей поста­вил бом­бо­мет. На окна натя­нул про­ти­во­гра­нат­ные сет­ки, — рас­ска­зы­ва­ет Евгений Поспелов. — Еще раз про­ве­рил, как бабуш­ка, Софья Григорьевна, стре­ля­ет из вин­тов­ки, револь­ве­ра и пуле­ме­та, а так­же мета­ет гранаты.

«Петруха! — обра­ща­ет­ся Верещагин к красноармейцу.

— Я не п-пью…

— Правильно! Я вот тоже сей­час это допью и бро­шу… Пей!»

В пери­од, когда Поспелов остал­ся без лич­но­го соста­ва, не было уже ни тамож­ни, ни дер­жа­вы, кру­гом буше­ва­ла граж­дан­ская вой­на, он стал все чаще при­бе­гать к само­гон­ке. За державу-​то было обид­но! Примирить его с дей­стви­тель­но­стью тогда мог толь­ко пуза­тый гра­фин с пер­ва­чом, кото­рый сто­ял в буфете.

Но дея­тель­ная нату­ра Михаила Поспелова взя­ла вверх. Не в силах боль­ше видеть, как бес­чин­ству­ют бас­ма­чи, он решил вос­ста­но­вить погра­нич­ную стра­жу из мест­ных добровольцев-​туркмен. И вско­ре на пла­цу Гермабского отря­да уже учи­лись вла­деть ору­жи­ем джи­ги­ты из близ­ле­жа­щих аулов и сел. Поспелову помо­га­ли несколь­ко вах­мист­ров, кото­рые оста­лись в погранотряде.

«Опять ты мне эту икру поста­ви­ла! Не могу я ее каж­дый день, про­кля­тую, есть. Хоть бы хле­ба доста­ла…» — гово­рит Верещагин жене Настасье.

— С хле­бом в пери­од граж­дан­ской вой­ны на самом деле было туго, — рас­ска­зы­ва­ет Евгений Попов. — Новую погра­нич­ную стра­жу надо было кор­мить, а запа­сы сохра­нен­но­го про­ви­ан­та быст­ро под­хо­ди­ли к кон­цу. Когда вах­мистр доло­жил, что хле­ба оста­лось толь­ко на три дня, дед снял со стен все девять сво­их ков­ров рабо­ты текин­ских и пер­сид­ских масте­риц, упа­ко­вал их в чува­лы и отпра­вил­ся со сво­им воору­жен­ным отря­дом в пер­сид­ский тор­го­вый центр, рас­по­ло­жен­ный в полу­сотне верст от рос­сий­ской гра­ни­цы. Там он обме­нял ков­ры на пше­ни­цу. Караван из вер­блю­дов доста­вил в Гермаб меш­ки с тон­ной пше­ни­цы. До ново­го уро­жая дед за свой счет кор­мил 50 солдат-туркмен.

К фев­ра­лю 1920 года закас­пий­ская контр­ре­во­лю­ция была раз­гром­ле­на. Красноармейский отряд, кото­рый высту­пил из Ашхабада в направ­ле­нии Гермаба, началь­ник погра­нот­ря­да Поспелов встре­чал коло­коль­ным зво­ном, как на Пасху. Казармы бле­сте­ли чисто­той, в пира­мид­ках сто­я­ло сма­зан­ное ору­жие, на пла­цу дыми­лась поход­ная кух­ня с борщом.

У Поспелова была заго­тов­ле­на приемо-​сдаточная ведо­мость, где было пере­чис­ле­но все иму­ще­ство отря­да, вплоть до послед­ней под­ко­вы. Но пере­да­вать ее кому-​то дру­го­му не при­шлось. Михаил Дмитриевич стал началь­ни­ком уже совет­ско­го погра­нич­но­го отряда.

«Старый волк пустыни»

«Сейчас, Федор Иванович, толь­ко подой­дем побли­же», — гово­рит Верещагин Сухову, рас­пра­вив­шись с кон­тра­бан­ди­ста­ми. Тот кри­чит ему неистово:

— Верещагин! Уходи с бар­ка­са! Не заво­ди маши­ну! Взорвешься! Стой!»

В филь­ме началь­ник быв­шей цар­ской тамож­ни Павел Артемьевич Верещагин погибает.

У Михаила Поспелова ока­за­лась более счаст­ли­вая судь­ба. Он был назна­чен началь­ни­ком 1-​го рай­о­на 35-​й погран­бри­га­ды ВЧК, у него в под­чи­не­нии был 213-​й погра­нич­ный бата­льон и под при­смот­ром вся советско-​персидская гра­ни­ца. Поспелов при­ни­мал уча­стие в раз­гро­ме банд бас­ма­чей, в част­но­сти основ­ных сил Энвер-​паши и бан­ды Ибрагим-​бека. В 1923 году стал началь­ни­ком погра­нич­ной учеб­ной шко­лы в Ашхабаде. Получив повы­ше­ние по служ­бе, пере­ехал с семьей в Ташкент.

«Хорошая жена, хоро­ший дом — что еще надо чело­ве­ку, что­бы встре­тить ста­рость?!» — гово­рит Абдулла Верещагину.

Эти сло­ва как раз мож­но отне­сти к погра­нич­ни­ку Поспелову. До кон­ца дней с Михаилом Дмитриевичем была рядом его жена Софья Григорьевна. Жили они в ста­рой части Ташкента, в доб­рот­ном трех­этаж­ном доме №29 на ули­це Урицкого.

Сценаристы Валентин Ершов, Рустам Ибрагимбеков и режис­сер Владимир Мотыль вполне мог­ли бы снять про­дол­же­ние филь­ма «Белое солн­це пусты­ни», обра­тив­шись к даль­ней­шей био­гра­фии Михаила Поспелова.

К быва­ло­му погра­нич­ни­ку, хоро­шо знав­ше­му мест­ные нра­вы и обы­чаи, пре­крас­но ори­ен­ти­ро­вав­ше­му­ся в бес­край­них пес­ках, обра­ти­лись за помо­щью ака­де­ми­ки Александр Ферсман и Дмитрий Щербаков. Для воз­рож­де­ния про­мыш­лен­но­сти, сель­ско­го хозяй­ства и обо­ро­ны стра­ны нуж­на была сера. Монополисты серы — сици­лий­ские про­мыш­лен­ни­ки, непо­мер­но взду­ли цены. Академия наук СССР орга­ни­зо­ва­ла экс­пе­ди­цию в Каракумы по поис­ку серы для ее про­мыш­лен­ной разработки.

фото: Из лич­но­го архива
С доч­кой Леной.

Во вре­мя пре­сле­до­ва­ния бас­ма­чей Поспелов не раз наты­кал­ся на озе­ра с горя­чей серо­во­до­род­ной лечеб­ной водой. Ученые попро­си­ли его стать началь­ни­ком каравана.

Михаил Дмитриевич участ­во­вал в двух экс­пе­ди­ци­ях: в 1925 и 1926 годах. Ходил неиз­мен­но в турк­мен­ской папа­хе. Ученые назы­ва­ли его «ста­рым вол­ком пустыни».

Похождения кара­ва­на, преж­де чем они нашли в пустыне серу, — насто­я­щий трил­лер. В Черных Песках, как назы­ва­ли мест­ные жите­ли Каракумы, в то вре­мя еще хозяй­ни­ча­ли бас­ма­чи. Ученым дове­лось столк­нуть­ся с шай­ка­ми Дурды-​Мурды и Ахмед-​бека. Тайными тро­па­ми они ухо­ди­ли от раз­бой­ни­чьих пле­мен. Искали бро­ды и кон­ные пере­пра­вы через реки Атрек, Сумбар и Мургаб. Попадали в пес­ча­ные бури, их насти­га­ли в пустыне смер­чи… И неред­ко толь­ко боль­шой авто­ри­тет Поспелова сре­ди турк­мен помо­гал экс­пе­ди­ции избе­жать потерь.

По лич­ной ини­ци­а­ти­ве погра­нич­ник соста­вил точ­ные топо­гра­фи­че­ские кар­ты Каракумов, нане­ся на них кара­ван­ные пути и вер­блю­жьи тро­пы, отме­тив аулы, колод­цы и каче­ство воды в них.

— Мама рас­ска­зы­ва­ла, что дед часто гово­рил: «Чем хуже, тем луч­ше!». Ему вооб­ще инте­рес­но было жить, — рас­ска­зы­ва­ет Евгений Попов. — Силы он был неме­ре­ной. Подкову разо­гнуть, лом на шее завя­зать — это ему вооб­ще было раз плюнуть.

На празд­ни­ки он любил из сво­е­го отда­лен­но­го посе­ле­ния при­ез­жать в Чарджоу или Ашхабад. Там в пар­ках во вре­мя народ­ных гуля­ний все­гда сто­я­ли аттрак­ци­о­ны, в том чис­ле и сило­ме­ры. Дед, зная, насколь­ко силен, любил разыг­ры­вать целый спек­такль. Ходил вокруг сило­ме­ра, пока его хозя­ин не гово­рил: «Ну что, слу­жи­вый, давай пока­жи, сколь­ко у тебя силе­нок». Дед чест­но пре­ду­пре­ждал: «Я твой аттрак­ци­он сло­маю!». Это вызы­ва­ло обрат­ную реак­цию, хозя­ин заво­дил­ся: «Давай, попро­буй сло­май. Получится — дам сто рублей».

Вокруг них соби­ра­лась тол­па, зева­ки дела­ли став­ки. Дед под­на­ту­жи­вал­ся и, конеч­но, ломал сило­мер­ную систе­му. Потом брал выиг­рыш и вел всю тол­пу поить в бли­жай­ший кабак.

Мама часто вспо­ми­на­ла о том, как на Пасху, «при­няв на грудь», дед выхо­дил на ули­цу и с кри­ка­ми «Христос вос­кре­се!» цело­вал всех встреч­ных девок. Краем гла­за успе­вая отме­чать самых кра­си­вых и румяных.

«Стал пер­со­наль­ным пен­си­о­не­ром Узбекской ССР»

В вой­ну, когда муж­чин при­зыв­но­го воз­рас­та забра­ли на фронт, пол­ков­ник погран­войск Михаил Поспелов тру­дил­ся в управ­ле­нии пожар­ной охра­ны Узбекской ССР, был награж­ден меда­лью «За доб­лест­ный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов».

фото: Из лич­но­го архива
До самой смер­ти Михаил Поспелов не рас­ста­вал­ся с воен­ной фор­мой и погра­нич­ной фуражкой.

— Меня потом не раз спра­ши­ва­ли: «А как Михаилу Дмитриевичу уда­лось избе­жать репрес­сий? Все-​таки быв­ший белый офи­цер…» А дед всю жизнь зани­мал­ся про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­стью, гра­ни­цу охра­нял. Он не стре­мил­ся к вла­сти, не участ­во­вал ни в каких заго­во­рах или поли­ти­че­ских играх, — рас­ска­зы­ва­ет Евгений Попов. — Когда я был у них в гостях, запом­нил, как дед чистил сереб­ро. Жили они с бабуш­кой небо­га­то. Под кро­ва­тью у него лежа­ли про­ти­во­га­зы. Он все это доб­ро поти­хо­неч­ку про­да­вал, поку­пал себе водочку.

Последний раз я видел деда в июле 1962 года. Я тогда учил­ся в суво­ров­ском учи­ли­ще, мама забра­ла меня из лаге­рей, и мы поеха­ли в Ташкент наве­стить деда с бабуш­кой. Дед тогда уже не вста­вал, у него была сар­ко­ма ноги. Злокачественная опу­холь дава­ла о себе знать.

Он лежал, гово­рить уже ни с кем не хотел. Когда я к нему под­хо­дил, он пока­зы­вал мне три паль­ца. Это был тра­ди­ци­он­ный жест, озна­чав­ший три руб­ля. Именно столь­ко сто­и­ла в мага­зине бутыл­ка вод­ки. Таким обра­зом дед про­сил меня сбе­гать за «соро­ка­гра­дус­ной». Бабушка, видя это, из паль­цев деда скла­ды­ва­ла фигу.

— Как сло­жи­лась судь­ба его доче­рей, Елены и Веры?

— Тетя Вера всю жизнь про­жи­ла рядом с бабуш­кой и дедуш­кой в Ташкенте. Она была масте­ром спор­та по пуле­вой стрель­бе. У нее в шка­фу хра­ни­лась вин­тов­ка ТОЗ-​8, из кото­рой мож­но было пери­о­ди­че­ски стрель­нуть из окна в воз­дух. По спе­ци­аль­но­сти она была архитектором.

Мама вспо­ми­на­ла, как во вре­мя таш­кент­ско­го зем­ле­тря­се­ния 1937 года она бро­си­ла сво­е­го 4-​летнего сына Эдика и сло­мя голо­ву бро­си­лась к завод­ской тру­бе, кото­рую только-​только закон­чи­ли воз­во­дить по ее про­ек­ту. Тетя Вера сто­я­ла под этой тру­бой и моли­лась, что­бы она не упа­ла. А если бы упа­ла, то раз­да­ви­ла бы ее…

Мама моя, Елена Михайловна, рабо­та­ла в НКВД, в 4-​м управ­ле­нии погран­войск в Ташкенте стар­шим сте­но­гра­фи­стом. Там позна­ко­ми­лась с моим отцом, Леонидом Константиновичем Поповым, кото­рый был началь­ни­ком опе­ра­тив­но­го отде­ла. До вой­ны у них родил­ся мой стар­ший брат Валерий. Отец попал на фронт, участ­во­вал в боях под Москвой и на Кавказе. Чудом выжил. В 1943 году при­нял под свое нача­ло погра­нот­ряд на Дальнем Востоке, где роди­лись мы с бра­том Олегом.

Там моя мама орга­ни­зо­ва­ла дви­же­ние. Женщины погра­нот­ря­да ста­ли шить вареж­ки для бой­цов фрон­та. Отец съез­дил в Читу, достал восемь швей­ных маши­нок. В несколь­ко смен, круг­ло­су­точ­но, сме­няя друг дру­га, они стро­чи­ли на машин­ках. После вой­ны, в пери­од мас­со­вой демо­би­ли­за­ции, в 40 лет мама осво­и­ла про­фес­сию води­те­ля, полу­чи­ла пра­ва. Добилась, что­бы заре­ги­стри­ро­ва­ли в погра­нот­ря­де води­тель­ские кур­сы. И за два года обу­чи­ла води­тель­ско­му делу всех солдат.

— Михаил Поспелов нико­гда не хотел уехать из Средней Азии в Россию?

— В Средней Азии про­шла почти вся его жизнь. Он хоро­шо знал как турк­мен­ский, так и узбек­ский язы­ки. Много общал­ся с мест­ны­ми жите­ля­ми. Был ува­жа­е­мым чело­ве­ком. В 50-​х годах ему был при­сво­ен ста­тус пер­со­наль­но­го пен­си­о­не­ра Узбекской ССР.

Когда в ста­рой погра­нич­ной фураж­ке шел по ули­цам Ташкента, с ним все встреч­ные с почте­ни­ем здо­ро­ва­лись. До послед­них лет жиз­ни он сохра­нил воен­ную выправ­ку. Умер дед 10 авгу­ста 1962 года, когда ему было 78 лет. Картина «Белое солн­це пусты­ни», став­шая куль­то­вой, вышла на экра­ны спу­стя 8 лет.

У Верещагина в филь­ме на сте­нах в доме висят фото­гра­фии, где Павел Артемьевич запе­чат­лен в фор­ме офи­це­ра доре­во­лю­ци­он­ных вре­мен. На сним­ках он уди­ви­тель­ным обра­зом похож на бра­во­го погра­нич­ни­ка Михаила Поспелова.

— Каких-​то доку­мен­таль­ных под­твер­жде­ний, что дед стал про­то­ти­пом Верещагина, нет. Но мама рас­ска­зы­ва­ла, что к тете Вере в Ташкенте при­хо­ди­ла груп­па кине­ма­то­гра­фи­стов. Она пока­зы­ва­ла им доку­мен­ты и фото­гра­фии. У нее хра­ни­лась жестя­ная короб­ка из-​под доре­во­лю­ци­он­ных восточ­ных сла­до­стей, кото­рая была довер­ху заби­та доку­мен­та­ми и снимками.

Где моги­ла име­ни­то­го погра­нич­ни­ка Михаила Дмитриевича Поспелова, не зна­ет теперь никто.

— Известно толь­ко, что он был похо­ро­нен на ста­ром таш­кент­ском хри­сти­ан­ском клад­би­ще на ули­це Боткина, — гово­рит Евгений Попов. — Мне уда­лось спи­сать­ся с мест­ной житель­ни­цей Лилей. Она живет в том же доме, где была квар­ти­ра у деда с бабуш­кой. Она напи­са­ла, что хоро­шо их помнит.

Энтузиасты, живу­щие в Ташкенте, сей­час пыта­ют­ся най­ти моги­лу Михаила Поспелова. Таможенник Павел Верещагин из «Белого солн­ца пусты­ни», чей образ во мно­гом спи­сан с леген­дар­но­го погра­нич­ни­ка, стал насто­я­щим народ­ным геро­ем. Должна быть воз­мож­ность покло­нить­ся и само­му Михаилу Дмитриевичу Поспелову.

Источник: mk.ru